Обычный режим · Для слабовидящих
(3522) 23-28-42


Версия для печати

«С осени до весны»

Масляев В. Б. Роман в трех частях.

Герои романа — наши современники, связанные общей судьбой в 80-е, а затем и в 90-е годы XX века. Менялась жизнь — менялись и люди: каждый из них прокладывает свою дорогу, ищет свой выход из различных жизненных ситуаций.

скачать

«ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ РОМАН» XXI ВЕКА

Писатель Захар Прилепин в одном из недавних интервью посетовал, что жанр производственного романа ныне совершенно забыт. Это не так. Роман Владимира Масляева «С осени до весны» (опубликован в 2012 году) в определенной мере можно считать производственным романом.

Роман состоит из трех частей, которые писались в разные годы: первая — в 1980-е, вторая — конце 1990-х, третья — в начале 2000-х. Это наложило свой отпечаток на содержание. Как признался автор, «справиться с первой частью сейчас мне было бы затруднительно». Действительно, 1980-е годы уже далеко, и то, что схвачено тогда «по горячим следам» имеет сегодня особую ценность.

Временные рамки романа — период с 1984 по 2001 годы, — время, по общему признанию, переломное. Особый интерес представляет место действия — город Ярск, в котором нетрудно узнать наш родной город Курган. Узнаваемы в романе наши заводы, узнаваемы заводчане. Таковы Вера, Ольга, Валентин, Вадим и другие. Сейчас, по прошествии 30-ти лет, кажутся диковинными интересы, которыми жили эти люди: производственные планы, социалистическое соревнование, комсомольские мероприятия, выборы в Советы народных депутатов... Коллективистские принципы снизу доверху пронизывали все общество: «В цехах на самых видных местах алели плакаты: „План — закон...“ И жизнь бригады, цеха, завода подчинялась этому закону изо дня в день, с первого по тридцать первое, а если надо — и по „тридцать второе“ число». Как мало тогда думали о себе!

Автор мастерски описывает нюансы технологического процесса, работу станков и машин крупного оборонного предприятия: «Вот резцы и сверла в рабочей зоне подрезали, проточили, просверлили желтый металл, и тут же сверху, подобно ножу гильотины, падал резец, обрубал горячую головку прутка. Поливаемая янтарной струей сульфофрезола деталь валилась в колоду, а в узеньком отверстии цанги уже золотисто поблескивал кончик другой заготовки. Тело прутка надежно держал зажим; хвост, будто агонизируя, бешено колотился в трубе. Оттого и грохот здесь стоял невообразимый». В восьмидесятые годы на предприятии трудилось третье поколение заводчан, и внуки «детей войны» «с удивлением взирали на консервативные заводские порядки».

Уже скоро читатель начинает сознавать, что перед ним — отнюдь не картины из жизни энтузиастов первых ударных пятилеток. Герои романа часто говорят одно, а делают совсем по-другому. Кое-кто (Ольга, Вадим, Лысков) не скрывают разочарования советской действительностью: «Ты радио „Свобода“ послушай. Там Сева Новгородцев, наш землячок, доходчиво объясняет: мы перед Западом — дикари». Становится ясно: духовные скрепы советского строя безнадежно ослабли, все поразительным образом пришли к пониманию необходимости больших перемен.

И вот перемены пришли (часть вторая): «Кто вчера помалкивал, распустил язык, кто беззаботно смеялся — заплакал. Перемен ждали как дождя в безводной степи. Гроза пришла как по заказу, и ливень пролился свинцовый. В грязи, в кровище и гноище лежала преданная и проданная обезумевшими сынами страна». Эти-то перемены начала 1990-х и развели в разные стороны бывших друзей и подруг. Если раньше они плыли по течению жизни в одной общей лодке, то теперь в распоряжении каждого оказалось вооруженное судно, — и жизнь стала похожей на бой. Кульминацией гражданского противостояния стал учиненный Борисом Ельциным разгон Верховного Совета и расстрел Белого дома из танковых орудий осенью 1993 года. Художественному описанию этой трагедии автор отвел немало страниц. Многое из подмеченного тогда (вторая часть романа написана в 1997-1998 гг.) обрело свою актуальность сейчас. Вот диалог защитников Белого дома о низости одного из нынешних «правдоборцев»: «Поющие проститутки повылезали. Маккартни доморощенный гавкал вслед за Гайдаром: коммуно-фашисты под красным стягом всем нам готовят террор. Вставайте, люди!» — «... Недаром в старые времена лицедеев за забором кладбища зарывали». — «В старые времена Макар бы не вякнул. А если бы вякнул — спознался бы с гнилым помидором... Услаждал бы пением только подобных себе». — «Да куда ему до Маккартни! Пол, между прочим, Советский Союз уважает. Не то, что этот — паскудный ельцинский клоп!» — «Эх, русские! Все-то они прощают...» Читатель видит: защищать Белый дом вышли простые, безоружные люди, которые с болью в сердце воспринимали разграбление и поношение своей Родины.

В третьей части романа описываются события нового века — выборы губернатора, в центре которых оказалась главная героиня — Вера Воронова. Заканчивается роман трагической сценой гибели мужа Веры — Валентина. И все же безнадежно мрачным финал романа не назовешь. Заключительная глава исполнена веры в торжество вечной жизни и вечной любви. «Нашему поколению, — прочла Вера в дневнике погибшего мужа, — выпало встречать весну своей юности, когда страну охватила нежданная злая осень. Теперь во мне живет надежда, что на осень моей жизни придется долгожданная весна моей любимой страны...» В начале 2000-х годов автор предчувствует новые, благотворные перемены — те, которые Россия переживает сейчас.

Как удались автору характеры героев романа ?

В начале произведения главная героиня — Вера предстает перед читателем 21-летней девчонкой, в заключительных главах она — 37-летняя женщина, мать двоих сыновей. Бескомпромиссная, решительная и вместе с тем совестливая натура Веры не позволяет ей безоглядно стремиться к сытой, гламурной жизни, а обостренное чувство справедливости постоянно терзает душу, не позволяя почить на лаврах. «Благодаря простым людям я стала тем, что я есть, — взволнованно говорит Вера мужу Валентину. — Получила все, о чем может мечтать женщина... Когда выдвигали, выбирали меня, одну из тысяч, многие надеялись: Вера Воронова, простая рабочая девчонка, не забудет на вершине власти о нуждах обездоленных и бесправных. Будто Бог каждодневно напоминает: не забывай, кто ты есть!» Действительно, став директором завода и депутатом, Вера не забывает о тех, кто помог ей выйти в люди — простых работницах-заводчанках. Ей-Богу, об этих женщинах, плечи которых десятилетиями подпирали грандиозное здание нашей промышленности, к месту сказано доброе слово. О них, положивших почти всю жизнь на дело строительства социализма и уже перед пенсией узревших прелести буржуазного «рая», в романе сказано так: «А женщины пели все громче. Лица их просветлели, воспоминания об ушедшей молодости неизреченной грустью стояли в глазах... Что вспомнилось им? Беззаботная ли девичья юность, когда не знали слова „проблемы“, когда много делалось и немало сбывалось, когда все горело в руках? А может, вечерняя танцплощадка, длинноволосые гитаристы на эстраде, стайка закадычных подруг у ограды и — он, впервые взявший ее за руку по случаю „белого танца“? Или их свадьба: с суетливым гомоном разухабистых свах, цветными лентами и куклою на капоте автомашины, канатом, натянутым перед подъездом для выкупа „молодой“, театральным похищением и счастливым вызволением невесты и — баяном, под который, забыв о магнитоле, пели-плясали все гости. Как давно... как недавно все это было!»

И все же, в сущности, Вера — прежде всего женщина, которой свойственны слабости и ошибки. И главной ее ошибкой стал первый брак с Вадимом, который оказался недостойным любви прекрасной любящей женщины.

Не мудрствуя лукаво, Вадима можно зачислить в отрицательные герои — за конформизм, эгоизм и трусость. Но не есть ли такая оценка слишком упрощенной? Едва ли не каждый второй современный пятидесятилетний мужчина, юность которого совпала с «перестройкой», а молодость с ельцинскими «реформами», может узнать в Вадиме себя. Вадим — порождение своего времени — времени, «продутом насквозь «ветром перемен». Многие в те годы сломались, многие погибли, не сумев пережить жестоких ударов судьбы. Автор как бы посмеивается над своим тщеславным героем, но вовсе не зло. Вот он (в части первой романа) становится свидетелем того, как Вера (уже депутат) отъезжает от здания облисполкома на «волге»: «Вот этот-то черный «волгарь» с обкомовским номером и лишил Вадима покоя, не вытрясался из головы. Сколько раз со скрежетом зубовным он возвращался к этому эпизоду, сколько терзался и мучительно размышлял. Катают на «волге», дарят цветы как артистке. За что?! Попала в струю... А он, Вадим Лоскутников, имеет шанс очутиться в «струе»? Нет, наверное. Нет!.. Уж он бы, верно, извернулся ужом, знать бы только — что за «струя»?

Как известно, рождение положительного литературного героя — дело нелегкое. Валентин — человек талантливый, смелый, он... однолюб (большая редкость среди современных мужчин!) Валентин — человек чести. Он прост и открыт с друзьями, суров и беспощаден к врагам. Его слова не расходятся с делом. Прожив короткую яркую жизнь, Валентин погибает, спасая жену — Веру.

«Лубочный герой», — скажут некоторые. Но нигде в романе Валентин не смахивает на памятник, наоборот, предстает пред взором читателя воистину как живой. Так же, как мы, он сомневается, ошибается и страдает. Главное, чем подкупает этот герой — это полное отсутствие в нем эгоизма, что, как ржа, изъел жизнь нашего поколения. Такие люди, как Валентин, конечно, есть среди нас. Но, живя своей жизнью, вне навязанных установок и правил, они обрекают себя на вечный бой и ранний конец. Валентин погибает как рыцарь с поднятым забралом. И это не случайно. Казаков недаром называют последними рыцарями мировой истории.

Если Вадим антипод Валентина, то Ольга — антипод Веры. Ольга — дама с цепкой хваткой, она своего не упустит. Ольга хорошо разбирается в людях, умеет делать деньги. «Успешная», «креативная», «гиперсексуальная» — так нынче величают подобных ей бизнес-леди. Да, Ольга многого добилась, достигла заветных высот. Но счастлива ли она? Зависть, корысть и злоба разъедают Ольгину душу. Она живет в браке с нелюбимым человеком, у нее нет детей. Как натура капризно упрямая (что весьма характерно для обретших богатство), Ольга не терпит противоречий, не признает ошибок, а за неудавшуюся судьбу виноватой назначает бывшую подругу Веру, горько сожалея, что ей «в девяносто третьем году шею... не свернули».

Следует заметить, что в описании близких отношений своих героев автор отверг накатанные схемы любовных «треугольников» и «четырехугольников». Скорее всего, в романе имеет место некий «пятиугольник»: Вера — Валентин — Вадим — Ольга — Александр Лысков, что, безусловно, является интересной творческой находкой автора.

Надо сказать, что «социалистическая действительность» автором ничуть не приукрашена (мода на это недавно возникла в отечественной литературе и кинематографе). Среди героев — инженеров и рабочих — есть как отрицательные (Сапожков, Норкин, Пашка Колотыгин и др.), так и положительные (Соломин, Валентин, дядя Леша и др.) персонажи. Всего в романе более 100 действующих лиц. Правильно «расставить» и «озвучить» такое «подразделение» героев — задача не из легких. Но автор с ней справился.

Философское осмысление своего времени — одна из наиболее сложных задач, возникающих перед большинством романистов. Над ее разрешением бились такие умы, как О. де Бальзак и Л. Н. Толстой, Э. Хемингуэй и М. А. Шолохов... Философские обобщения, которые даны автором в начале второй и третьей частей (где описываются соответственно начало и конец 1990-х годов) заставляют крепко задуматься об опасном и мрачном пути, которым пошла тогда наша Россия.

Непреходящим чувством является осознание того, что автор не пытается лукавить перед читателем — умствовать, подавляя глубиною познаний. Он сам прожил жизни многих героев: был рабочим, мастером цеха, руководителем инженерной группы, заместителем директора завода, а еще — депутатом, казачьим атаманом... Одно из главных достоинств романа — его правдивость. Роман «С осени до весны» — это гимн человеку труда. Его лейтмотив — утверждение, что только в созидательном труде человек обретает счастье, а государство крепко тружениками и энтузиастами, искренне болеющими за общее благо.

Л. Ахтамянова, литераторов («Огни Зауралья», № 11, 2016 г.)


Система Orphus

Я думаю!