Обычный режим · Для слабовидящих
(3522) 23-28-42


Версия для печати

Сражающийся и непобедимый (к 95-летию со дня рождения Юрия Бондарева)

Библиографическое пособие. Курган. 2019

15 марта исполняется 95 лет со дня рождения Юрия Бондарева.

Юрий Васильевич Бондарев – пожалуй, последний из ныне здравствующих писателей военного поколения. Сам тот факт, что он дожил до нынешнего, 95-летнего юбилея, иначе как чудом не назовешь. Бондарев прошел всю войну. Затем окончил знаменитый Литинститут им. Горького и стал печататься. Прозаик из него вышел весьма плодовитый и успешный. Он был обласкан властью, удостоен звания Героя Социалистического труда. Многие романы Бондарева удачно экранизированы.

Библиографическое пособие «Сражающийся и непобедимый» посвящено творчеству и судьбе писателя. В работу включены книги и статьи из периодических изданий, имеющиеся в фонде Центральной городской библиотеки им. Маяковского.

Биография

Юрий Васильевич Бондарев родился 15 марта 1924 года в городе Орске Оренбургской области. В 1931 году семья переехала в Москву. Учился в 516 школе.

Когда началась война комсомолец Бондарев вместе с тысячами москвичей участвовал в сооружении оборонительных укреплений под Смоленском. Потом была эвакуация, где Юрий окончил 10-й класс.

Летом 1942 года его направили на учебу во 2-е Бердичевское пехотное училище в городе Актюбинске. В октябре того же года курсанты были переброшены под Сталинград. Бондарев был зачислен командиром минометного расчета 308-го полка 98-й стрелковой дивизии. В боях под Котельниковым он был контужен, получил обморожение и легкое ранение в спину. Так начался фронтовой путь будущего писателя. Бондарев прошел всю войну. Демобилизовался в декабре 1945 года.

Фронтовой путь Бондарева отмечен боевыми наградами: орденом Отечественной войны I степени, двумя медалями «За отвагу», медалями «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией», польскими медалями.

После войны Юрий Бондарев окончил Литературный институт имени Горького в Москве, а в 1949 году были напечатаны его первые произведения.

В 1951 году избран членом Союза писателей СССР. Первый сборник его рассказов «На большой реке» вышел в 1953 году. Очень скоро Бондарев стал одним из самых печатающихся авторов. Его перу принадлежат романы: "Тишина" (1962), "Двое" (1964), "Горячий снег" (1969), "Берег" (1975), "Выбор" (1980), "Игра" (1985), "Искушение" (1991), "Непротивление" (1996), "Бермудский треугольник" (1999); повести: "Юность командиров" (1956), "Батальоны просят огня" (1957), "Последние залпы" (1959), "Родственники" (1969); сборник рассказов "Поздним вечером" (1976); циклы миниатюр "Мгновения" (с 1977); книги литературных статей "Поиск истины" (1976), "Взгляд в биографию" (1977), "Хранители ценностей" (1978).

Произведения Бондарева переведены более чем на 70 языков.

По произведениям Юрия Бондарева сняты художественные фильмы "Последние залпы", "Тишина", "Горячий снег", "Батальоны просят огня", "Берег", "Выбор", эпопея "Освобождение".

Труд писателя отмечен многими государственными и общественными наградами. Юрий Васильевич Бондарев – Герой Социалистического Труда (1984), лауреат Ленинской премии (1972), двух Государственных премий СССР (1974, 1983), Государственной премии РСФСР (1975), премий имени Льва Толстого (1993), Александра Невского, В. К. Тредиаковского, Международной премии имени М. Шолохова (1994), Всероссийской премии «Сталинград», премии В. Даля, Большой литературной премии России (2012), премии «Ясная Поляна» (2013), Патриаршей литературной премии (2015), Таврической литературной премии (2016). Награжден двумя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, Отечественной войны I степени, «Знак Почета», двумя медалями «За отвагу», медалями «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией», орденом «Большая Звезда Дружбы народов» (Германия), «Почетным орденом» (Приднестровье), золотой медалью А. А. Фадеева, многими наградами иностранных государств.

Вручение Патриаршей литературной премии (2015)

Юрий Бондарев действительный член Русской, Международной славянской и Пушкинской академий, а также Академии российской словесности. Он избран почетным профессором Государственного открытого педагогического университета.

Женат. Имеет двух дочерей.

Юрий Бондарев с женой Валентиной Никитичной

С отвагой через всю жизнь

Юрий Бондарев – одно из самых громких литературных имен. Он вошел в наше сознание в середине 70-х годов XX века. Сначала – как автор сценария не уступающего Голливуду по размаху и зрелищности фильма-эпопеи «Освобождение». Сразу за ним последовала яркая картина «Горячий снег». Эти фильмы, книги о войне, которые были тогда популярны, входили в школьные программы, фотографии и очерки в газетах и журналах давали тот духовный заряд, который помог сохранить что-то живое в душе вопреки почти сюрреалистической фальши последних 10-15 лет советской истории. Пришел срок – и память о Великой Отечественной войне помогла понять и старую Россию, и белую гвардию, и православие...

В 1975 году выходит в свет роман «Берег», ставший бестселлером на Западе, а у нас книгой, которую стремились прочитать все. Рядовой человек тех лет, возможности которого воспринимать мир были весьма сужены цензурой и спецхранами, мог обозреть недоступные ему горизонты. Пророчески был показан современный Запад, манящий рекламными витринами и жутко завораживающий космическим духовным холодом. Дискуссии на страницах «Берега» велись для тех лет крайне откровенные, а сюжет закручен просто невероятно.

Чувствовалось, что писатель знает много. Его хотелось слушать... То вообще было время своего рода «писателецентризма», явления, которое едва ли было когда-то и едва ли повторится. Писатель воспринимался как историк, психолог, социолог, провидец и духовник в одном лице...

Полистаем страницы военной прозы Юрия Бондарева... Будущему романисту предоставилась в юности смертельно опасная, но совершенно уникальная возможность – заглянуть в распахнутую душу своего народа. «Знаете, что пронзительнее и ярче всего я помню? – говорит писатель в одной из бесед. – Лица, бесконечная череда лиц и голоса людей. На фронте солдаты и офицеры переднего края раскрывались как человеческая личность чрезвычайно быстро и чрезвычайно полно. Чтобы узнать, скажем, нового командира орудия, необязательно было съесть с ним пуд соли, а достаточно было раз провести с ним орудие через минное поле к какой-нибудь высоте – и он вам становился ясен без громких слов... Война явилась для меня самым умным и самым безжалостным учителем жизни. И это абсолют».

Из интервью писателя

Юрий Васильевич, а вы никогда не сетовали на судьбу за то, что она вас талантом наградила? Ведь талант – это очень тяжелая, мучительная ноша, данная человеку, а особенно если человек что-то, как ему кажется, не исполнил – не сделал, не написал, не создал то, что ему предназначено. Вы никогда не говорили Боженьке: «Да за что мне такое наказание?»

– Талант – это умение мыслить. Умение чувствовать. И умение воображать.

И все?

– Этого достаточно! Если добавить – долготерпение.

Но еще должна быть энергия и сила все это реализовать?

– Вы не дали мне досказать. И еще успех! Да, успех.

Составляющая таланта?

– Нет... Успех! Он не считается с бедностью, с болезнью, с некрасивым именем, с отвратительной внешностью, с дурным характером... Ему все равно. Он настигает тебя всюду. Он стучится в дверь, черт возьми, с утра до вечера звонит по телефону. Он рвется к тому, кто наделен талантом, и здесь я добавляю – наделен воображением. Верьте мне, Леночка, или не верьте, но литература – это прежде всего воображение.

Не прожитое, не пережитое, а воображаемое?

– Именно воображаемое.

Объясните мне такую вещь: вы считаете, что талант это от мамы-папы, а не итог тех впечатлений и потрясений, что случились, например, с вами на войне?

– Я писал и до войны.

Представляю себе: Москва 30-х годов, вы, мальчик из хорошей семьи, Замоскворечье, обычная школа, лыжи, коньки, драки, голуби, небогатая нормальная жизнь... Писателей мало, они простым людям кажутся почти небожителями, и вдруг московский мальчик решает про себя: я буду писателем.

– Об этом обычно писатели не говорят или облекают в некую условную форму, мол, не хотел, не думал, случайно вышло. Помните, Виктор Некрасов, например, говорил: «Я даже не думал быть писателем». Это все че-пу-ха!

Мне было, наверное, лет семь, мы тогда жили в Москве... С раннего детства мама, Царствие ей Небесное, обязательно читала нам, детям, на ночь, вначале мне с сестрой, потом позже младшему брату. Она приучила нас к чтению, и, когда я сам взялся за книжки, отец подсунул мне Чехова, он очень любил Чехова. И когда я прочитал рассказ Чехова «Почта»... Вы его, наверное, не знаете?

Не знаю.

– Посмотрите обязательно. Со мной случилось нечто необъяснимое, я вдруг подумал: «Мне бы написать такой рассказ».

В семь лет? Подумали именно так: «Мне бы написать такой рассказ?!»

– Подумал! Я хочу быть писателем!

Верится с трудом. Мальчишка ведь?

– Хулиган, драчун, голубятник.

И двоечник?

– Двоечником никогда не был, хорошо учился, невзирая на поведение. Я рос, учился, собак гонял, дрался, книги читал, спортом занимался, но все время помнил, что я-хочу-быть-пи-са-те-лем. Понимаете! И думал: как? как это сделать? Вести дневник? Пробовал – не получается.

Почему?

– Скучно, однообразно. Я не знал, с какого конца взяться. О чем писать? Не о том ведь, что на кухне украли кастрюлю? Была такая у нас история: какой-то бродяга стащил кастрюлю. Мама очень переживала. Писать же я начал, по-моему, только в седьмом классе, когда сам придумал и начал выпускать журнал под названием «Апчхи!». Чехов чувствуется, да? Собрал вокруг себя ребят, они заинтересовались, и мы стали выпускать рукописный журнал.

А насмешек не боялись?

– Какие насмешки?! У меня авторитет был! Все ребята знали, что с Юркой Бондаревым с Лужниковской улицы лучше не связываться – морду может набить.

И что, правда могли?

– Не буду лгать – мог. Спортсменом же был – и боксом занимался, и гимнастикой, что, кстати, очень помогало в жизни.

Вы начали говорить про журнал...

– Он был рукописный и существовал в единственном экземпляре. Я написал для него юмористический рассказ под названием «Апчхи!», ребята сочинили стихи, было много рисунков, я даже карикатуры рисовал, а мой одноклассник Юра Грязнов, погибший в войну, рисовал очень хорошие пейзажи. Журнал этот читала вся школа, включая учителей.

А кроме журнала вы еще что-нибудь писали?

– Только читал, да «солнце» на турнике крутил, а еще драки с другими районами организовывал.

И такое бывало?

– А почему нет. Время было чудесное. Из-за голубей мы дрались с ребятами, живущими в Сокольниках, но дрались честно, на кулаках, без всяких «железок», до первой крови. Тогда драка прекращалась. Чудесное было время! Во всем!

Может, оно просто казалось таким, как всегда кажется в юности?

– Я помню те времена, какими счастливыми были отец и мать...

Расскажите про них.

– Отец, его звали Василий Васильевич, был человек внешне суровый, но добрый невероятно. Рубашку снимал и отдавал нищему. Это не метафора, буквально. Он был большевиком, настоящим старым большевиком, членом партии с 1918 года. Ни отец, ни его верные товарищи никогда не называли себя коммунистами, только большевиками. Люди были удивительные!

Романтики?

– Романтики, конечно. Я друзей отца хорошо помню, много их было, жизнь же его побросала. Где он только не работал – и на Урале, и в Ташкенте, и в Москве, и везде у него были друзья. Отец вообще был человеком хлебосольным.

Отец сам пробил себе дорогу в жизни. Он – родом из деревни ближе к Уралу. Его мать, моя бабушка, умерла, когда он был совсем мал, в доме появилась мачеха, ему приходилось много помогать по хозяйству, а потом его отдали в «мальчики» к деревенскому купцу. Отец не своей семье, а именно купцу обязан был многим. Тот оказался человеком добродетельным, начитанным, может, даже образованным... Знаю, что купец отца не обижал, учил разбираться в товарах, вежливо общаться с покупателями и постепенно продвигал вверх. Именно служба у купца подняла его, вытащила из ужасной бедности.

А когда он был арестован и за что?

– В 1949 году по 58-й статье – «контрреволюционная агитация и пропаганда».

То есть уже после войны?

– Тогда подбирали уцелевших старых большевиков... Отец и так-то был большим любителем чтения, а после выхода из заключения совсем погрузился в книги, видно, хотел разобраться кое в чем, понять кое-что для себя. Он любил цитировать философов – от Маркса до Дицгена, но больше всего любил Гераклита. Начитанный был человек!

А кем ваш отец был по профессии?

– У него много было профессий, кем он только не работал – служил на различных должностях в административных органах, был директором техникума, это когда мы в Москву из Ташкента переехали, потом закончил юридический институт и работал по специальности. Отец и в лагере заслужил великую славу. Он, как юрист, всем помогал писать прошения.

А сколько он просидел?

– Шесть лет.

Большой срок. А вы с отцом дружили?

– Я как представлю сейчас, какой я был непоседливый в детстве, удивляюсь не только тому, что мне голову на улице не свернули, но и педагогическому такту, терпимости моих родителей. Я же все время попадал в какие-нибудь истории! То на меня жалуются, что стекла разбил, то поколотил кого-то, то сам пришел с подбитым глазом и распухшим носом.

Вы отца очень любили?

– И отца, и маму. Понимаете, отец для меня был мужчина, мужик, как говорят. Мы с отцом часто ездили в дальние поездки: и родню навестить, и по делам по всяким его. Он иногда брал меня с собой. Времена довоенные, места малообжитые, глухие, темные леса, безлюдно, только изредка какие-то подозрительные люди встречаются, а мы с отцом на телеге, вдвоем, он и я, мальчишка еще... Я с отцом никогда ничего не боялся! От него исходила какая-то тихая сила, уверенность в себе. Он умел разговаривать с самыми разными людьми, найти с ними понимание!

А какой была мама?

– Пела прекрасно, она же украинка, мама... Тихая, милая, добрая, красивая. Она была домоседкой, отца очень любила. Встречала его лаской, в каком бы состоянии он ни пришел домой. А всякое бывало, друзей у отца было много, и он иногда позволял себе... Мама его всегда прощала, хотя и отчитывала наутро. Я помню, как мне было смешно это слышать.

Юрий Васильевич, у вас было счастливое детство, редкое. Такой доброй семейной атмосферой и отношениями мало кто может похвастаться.

– Счастливое! Несмотря на то, что погиб мой младший брат, погиб в 1949 году под колесами машины, играя на мостовой в футбол. Женя тоже отчаянный был. Он был похож на маму и на меня немножечко. Он все время крутился около меня, да... Как мама страдала! После гибели Жени она потеряла слух, у нее стало плохо с сердцем. Мы старались для нее сделать всё. Она прожила семьдесят восемь лет.

Юрий Васильевич, а как они вас на войну отпустили?

– Призыв был. В биографии пишут, что я добровольно ушел. Неправда. Преувеличивают, хотят, чтобы Бондарев выглядел более героическим, чем есть на самом деле.

Но вы хотели на войну?

– Хотел! Это правда, что почти все мальчишки рвались на фронт. Наше поколение было особенным, наивным, чистым, романтическим.

Давайте вернемся в вашу молодость... Вы демобилизовались из армии, вам было лет двадцать?

– Мне был двадцать один год. В самом конце 1944 года меня с фронта направили в Оренбург, в Чкаловское артиллерийское училище. Я проучился год, но потом открылась старая рана, и меня демобилизовали по состоянию здоровья.

На войне вы о своих литературных мечтах не думали, не вспоминали, а тут вернулись домой, в мирную жизнь, и?...

– Абсолютно не вспоминал, даже дневник не вел, глупец! А надо было.

А как вы решились поступать в Литературный институт?

– Я вообще не подозревал, что он существует, и поступал в кинематографический...

Зачем?

– Один мой приятель знал, что я пытаюсь сочинять, и внушал мне: «Сценарист, знаешь, какая профессия замечательная, денежная». Фронтовые у меня потихоньку заканчивались, надо было как-то начинать зарабатывать, чтобы семье помогать. В общем, он велел мне взять с собой все написанное, и в один из дней мы с ним отправились в кинематографический... Я прихватил с собой главы из повести и два рассказа. Возвращались оттуда мы на автобусе, и когда ехали по Тверскому бульвару, вдруг на глаза мне попался плакат: «Объявляется прием в Литературный институт», я толкнул в бок приятеля: «Гляди, вон какой-то Литературный институт», – а он говорит: «Зачем? Ты уже отнес документы в кинематографический». Я спорить не стал, а про себя подумал: «Завтра отнесу свои опусы, сделаю еще попытку». А еще я писал стихи, которые не удаются мне совершенно. Стихи были о войне, такие, какие писали тогда все. Прихожу на следующий день в Литинститут, в приемной сидит милая девушка, секретарша. А я – в военной гимнастерке, фронтовик, говорю смело: «Вот, решил подать документы в ваш институт». «Показывайте, что у вас?» Думаю, раз Литературный институт, главной здесь должна быть поэзия, и выкладываю на стол листки со стихами. Она берет их, бегло просматривает, произносит какие-то невнятные междометия и вдруг спрашивает: «И вы хотите по стихам поступать в наш институт?» Я кивнул. «Не обижайтесь, – говорит она, берет мои стихи, нестеснительно рвет и бросает в корзину. – Никому их больше не показывайте. А у вас еще что-нибудь есть?» «Есть», – отвечаю, совершенно ошеломленный.

Как я потом узнал, меня не хотели принимать в институт по этим рассказам, потому что они были очень грустными. Один был о госпитале, где парень выбрасывается из окна. Другой, «Поздним вечером», об одиноком мальчике, я до сих пор люблю этот рассказ. Вдруг мои рассказы прочитал Паустовский, пришел в восторг и сказал: «Принимаем». Его мнение стало решающим.

Как вы себя ощущали в Литинституте?

– Я почувствовал себя более уверенным, но, скажу совершенно честно, сразу понял, что без серьезной работы, без долготерпения, а проза – это долготерпение, по моему определению, ничего, дорогой мой, не получится. Особенно когда поближе узнал: кто и что из себя представляет, как сложилась судьба у студентов-писателей, кто что написал или не написал и почему? – я подумал, что мой путь легким не будет. Что касается разных наук, то мне они давались легко.

То есть институт вас отрезвил, вылечил от эйфории?

– Я понял, что себя нужно делать. Работать. Я много тогда работал, много писал, хотя печатал мало. Понимал, что все зависит только от меня. И много учился. В каком смысле? Понимаете, я учился читать, пытался познать стиль Чехова, стиль Толстого, стиль Тургенева. Я учился стилю, познавал, каков ритм прозы, ее дыхание. Ибо самая естественная проза – это ритмичная проза. Как вдох и выдох.

А какой рассказ первым напечатали?

– «Однажды осенью» в журнале «Смена», в сорок девятом году, я тогда учился на третьем курсе. Слава пришла в конце пятидесятых, после того, как были напечатаны «Последние залпы» и «Батальоны просят огня». Один критик написал, что в одно утро Бондарев проснулся знаменитым. Началась жуткая шумиха в прессе – статьи, обсуждения. И совершенно не ласкательные, наоборот, меня все ругали, я бы даже сказал, поносили.

А вы каждый день работаете?

– Каждый день – с утра до обеда.

А если не пишется, заставляете себя?

– Я совершенно не верю во вдохновение. Считаю, что вдохновение бывает только у поэтов. И то, их вдохновение – это внутреннее состояние, какое-то особое внутреннее возбуждение, что-то такое, словами не объяснимое. Нет, если же писателю, прозаику ждать вдохновения, можно всю жизнь проходить с вытаращенными глазами и ничего не написать. Вдохновение приходит тогда, когда человек уже сидит за работой.

(Беседовала Елена Кузьмина)

На службе совести своего народа

«Бывает, что в литературе подолгу живут книги несуетливого писателя, однако нет у него ни громкого имени, ни славы.

Бывает, что есть и слава и имя, но нет таланта в трудах знаменитости – солидная, так сказать, денежная купюра, не обеспеченная золотым запасом.

В период «массовой культуры» чрезвычайно редко встречается писатель счастливого соединения имени и таланта, таланта и славы, заслуженной книгами».

Юрий Бондарев

Юрий Бондарев относится к числу немногих писателей «счастливого соединения имени и таланта, таланта и славы, заслуженной книгами». Писатель взрывает наше представление об окружающем мире. Он у всех на устах: и принимающих его взгляды на жизнь и отвергающих их, однако сказать, «кто он и откуда», – то ли стесняемся (при жизни – как же!), то ли не отдаем себе отчета в том, что мы жили и живем рядом с величайшим художником-волшебником. А творчество писателя известно всему миру: пожалуй, нет языка, на который не был бы переведен хотя бы один роман или повесть.

Юрий Бондарев – русский писатель, и этим он тоже интересен миру. В его прозе – русская жизнь, проблемы и боли русского человека. Он, без сомнения, – самый талантливый наследник классиков литературы. И не только русских. Бондарев – знаток мировой классической литературы. Его новаторство объясняется во многом тем, что он не отвергал и не отвергает наработанный до него художественный опыт, а, используя его, пробивает свою дорогу в искусстве.

Два века русской литературы показали, что наши гениальные писатели были чрезвычайно чутки к тревожным проблемам русской жизни, их главными персонажами становились люди, решавшие эти проблемы. Более тысячи лет на обозримом историческом поле были и остаются вопросы войны и мира.

Война и мир, человек на войне и в миру – главное в творчестве Бондарева. В его романах и повестях живут разные персонажи – от простых, рядовых жителей до великих «мира сего». Вместе с тем вполне закономерно, что главным героем писателя стал интеллигент: офицер, писатель, художник, артист, кинорежиссер. Через их жизнь, психологию души показывает писатель всю сложность жизни русского человека с середины XX века.

Великая Отечественная война. Никто лучше, чем Юрий Бондарев, не показал ее нам. Еще много критиков и литературоведов будут пытаться осмыслить художественный опыт изображения этой войны в русской литературе. Однако уже сейчас можно сказать, что опыт Бондарева – самый достоверный, он из первых рук, он – не со стороны, а из глубин души.

Родился в 1924 году на Урале. Детство провел в Москве. После окончания средней школы ушел на фронт. Был артиллеристом. Всю войну стрелял по танкам. До сих пор чувствует запах горячих гильз и горелой брони...

«Рассказывать свою биографию нет смысла, ибо рискуешь повторить детали собственных романов и повестей, – в них всегда присутствует автобиографическое, личное, хотя бы отблески прожитых мгновений и ощущений».

Есть суровая статистика: из рожденных в эти годы с войны вернулось только три процента.

Юрий Бондарев был дважды ранен, но выжил. Впоследствии он скажет: «Мы стали солдатами в восемнадцать лет. В войну мое поколение научилось и любить, и верить, и ненавидеть, принимать и отрицать, смеяться и плакать... Мы научились ненавидеть трусость, фальшь, ложь, ускользающий взгляд подлеца, разговаривающего с вами с приятной улыбкой, равнодушие, от которого один шаг до предательства, один шаг к преступлению перед совестью».

И ему же принадлежит признание: «Нам было тогда и по двадцать лет, и по сорок одновременно».

Сразу после демобилизации – учеба на шоферских курсах, на подготовительном отделении авиационно-технологического института, было даже желание поступить в Институт кинематографии, но судьбу решила школьная тетрадка с маленькой повестью и несколькими рассказами. Бондарев стал студентом Литературного института, попал в творческий семинар к прекрасному писателю Константину Паустовскому. Ученик вспоминал впоследствии: «Некто скептичный, прочитав книги Паустовского и мои, мог бы заключить, что учеба у него мало что мне дала, поскольку писательские манеры наши весьма далеки одна от другой. Но Паустовский сделал для меня чрезвычайно много: привил любовь к великому таинству искусства и слова, внушил, что главное в литературе – сказать свое. Вряд ли можно требовать от учителя большего».

В 1949 году в молодежном журнале «Смена» был опубликован первый рассказ – «В пути». За ним последовали другие, печатавшиеся в центральных журналах: «Октябрь», «Молодая гвардия», «Огонек», «Советский воин», «Крестьянка» и др., составившие затем целых три сборника рассказов – «На большой реке» (1953), «Трудная ночь» (1958) и «Поздним вечером» (1962).

Все исследователи творчества писателя сходятся в оценке ранних произведений Юрия Бондарева как школы мастерства, в рамках которой вырастал будущий мастер. Екатерина Горбунова, пожалуй, лучше других дала общую оценку раннего творчества писателя: «Уже тогда, в рассказах, написанных не всегда еще достаточно опытной рукой, не всегда художественно совершенных, можно было уловить направление творческих интересов Юрия Бондарева, те его пристрастия и склонности, которым предстояло крепнуть и развиваться: внимание к социально-психологическим коллизиям, живописно-пластическое запечатление событий и характеров героев, способность создавать определенное настроение, углублять внутренний драматизм сюжета.

Острота психологического зрения и понимание действенно образующего значения драматических обстоятельств, в которых проверяются человеческая совесть и достоинство, открывали в Бондареве художника впечатлительного и доброго, глубоко заинтересованного в человеческих судьбах и потому особенно нетерпимого к фальши и несправедливости. С годами росло мастерство, и даже короткие рассказы Бондарева становились глубже, а воссозданные им характеры и психологические состояния – более острыми».

И еще: «Бондарева более всего интересовал уровень нравственности, те духовные устои, которые помогают выдержать строгую проверку на прочность («На большой реке», «Незабываемое») и отсутствие которых делает человеческое существование пустой и пошлой игрой. В этих рассказах Бондарева, насыщенных страстным неприятием цинизма и равнодушия, писатель показывал, что такая «игра» становится источником безнравственности, порождает страдание и преждевременное разочарование в жизни».

Рассказы, включенные в первый сборник «На большой реке» (1953), талантливы, интересны по персонажам, конфликтам, но это еще не тот Бондарев, который как писатель родился вместе с повестью «Батальоны просят огня». Они главным образом посвящены послевоенной мирной жизни. Их героями стали молодые инженеры, врачи, геологи, в основе сюжетов – любовные конфликты. Молодой писатель «ищет себя». Он – очень способный ученик большого писателя Паустовского.

В рассказах молодой писатель учился создавать ритм, использовать инверсию, интонацию, формировать длинные или короткие периоды, насыщать текст глаголами и эпитетами, искать точные детали, писать пейзажи, создавать психологический контекст.

Одним из лучших ранних рассказов, считают исследователи творчества Бондарева, является рассказ «Незабываемое» (1948). Он интересен тем, что в нем уже заметен будущий автор «Батальоны просят огня».

Юрий Бондарев достаточно быстро освоил жанр рассказа. И сам он был твердо убежден: только «короткая, почти пейзажного рисунка лирическая новелла» – его призвание в литературе, его судьба. «Повесть или тем более роман, – считал он, – вещи объемные, со множеством героев, с длительным и подробным изложением событий; оба прозаические эти жанры представлялись мне недосягаемыми, ибо рождали полнейшую неуверенность в собственных силах и возможностях. Помню: подчас с неким даже трепетом брал я в руки солидные книги своих собратьев по перу, спрашивая себя, как хватило им терпения, воли и, казалось, неиссякаемого воображения, чтобы начать и закончить каждую протяженную во времени жизнь».

Однако искус был велик: хотелось себя увидеть автором большого литературного произведения, испытать себя. Так в 1956 году появилась повесть «Юность командиров». Сам Бондарев признавался потом: эта повесть «была попыткой познать сладость и горечь жанра, попыткой преодолеть в себе робость и страх перед неощутимым и как бы скрытым потемками концом работы, перед задуманными персонажами, которые, мнилось, не способны так долго жить на страницах книги».

Писатель уже в этой повести наметил основной сюжетный поворот, поставив вопрос: а как будут жить, чувствовать себя вчерашние фронтовики в мирной, казалось бы, жизни. Ждет ли их безмятежное счастье или новые испытания, невзгоды.

В «Юности командиров» Юрий Бондарев по сути сделал шаг вперед: он преодолел свою робость перед созданием большого художественного полотна: повесть свидетельствует, что перед нами сложившийся писатель, прошедший прекрасную литературную школу, талантливый мастер. Однако очевидно и то, что материал, который лег в основу повести, не столь интересен массовому читателю, а персонажи, может быть и привлекательные для курсантов военных училищ, оставляют его, массового читателя, равнодушным. Именно поэтому повесть не имела того огромного общественного, литературно-критического резонанса, который потом сопровождал все, что написал автор.

Новая правда войны

В одно прекрасное утро 1957 года Юрий Бондарев проснулся знаменитым. Накануне в журнале «Молодая гвардия» вышла его повесть «Батальоны просят огня». О повести заговорили сразу же и повсеместно. «В редакциях, библиотеках, просто за обеденным столом, среди профессионалов-литераторов и читателей», - так вспоминал о появлении повести критик М. Кузнецов.

Написать достоверную правду о войне могли только непосредственные ее участники. «Те, кто ушел на фронт, когда им было восемнадцать лет», – скажет Юрий Бондарев.

Бондарев первым открыл эту новую страницу в русской литературе. Он был готов к этому: его жизненный и литературный опыт подсказывал ему, что надо изменить творческий вектор, вернуться к тому, что было на войне, к участникам войны. Еще студентом он задавался вопросом: как сказать «свое в литературе»? Возникали сомнения. Глядя на книжные полки, думалось: «Что может добавить простой смертный, вернувшийся с войны офицер к исследованию человеческой души, когда мудрейшие ясновидцы всех времен и народов уже сказали всё или почти всё».

И случилось чудо. Писатель вспоминает: «Дерзость писать об этом своем возникла внезапно в двух тысячах километров от дома, однажды в темную июльскую ночь на середине Белой, этой красивейшей реки в России. Капала вода с весел, за лесами розовело далекое зарево над городом, пахло острой речной сыростью, доносились тихие голоса рыбаков с соседних лодок, а где-то на берегу завывала, буксуя, машина, как будто переправлялись мы туда, к зареву, где гудели немецкие танки... И вдруг встали передо мной – высота, другое зарево, орудия, стреляные гильзы, – и возникло желание сказать о том, что долго жило во мне подсознательно».

В повести «Батальоны просят огня» Юрий Бондарев тему героической борьбы советского народа против немецко-фашистских захватчиков решил раскрыть не столько с точки зрения народа, нового (социалистического) общества, защищавшего себя от вероломного врага, сколько с точки зрения человека, которого война принудила жертвовать своей жизнью. «Человек» и «война», «человек на войне» – кто он, о чем думает, что переживает, легко ли, тяжело каждый час, день и ночь прощаться с жизнью – с самым прекрасным даром, который есть у человека, который он не просил ни у кого, но с которым так нелегко расстаться! Но расставаться с жизнью приходилось не одному-двум человекам, а сотням, тысячам... И мы знаем, что в годы войны погибли миллионы советских людей.

В повести погибают два батальона солдат и офицеров (осталось только пятеро). Батальоны были посланы на другой, правый, берег Днепра, чтобы занять плацдарм, укрепиться, чтобы обеспечить победу советских войск на главном направлении. Но главное направление изменилось, и возникает сам собой вопрос: надо ли было посылать на смерть батальоны, которые к тому же нельзя было поддержать артиллерийским огнем, авиацией с левого берега Днепра (повесть начинается с картины разгрома на железнодорожной станции составов с боеприпасами)?

Юрий Бондарев считает, что на войне как на войне: жертвы неизбежны. Все погибшие за правое дело, даже солдаты, не совершившие подвига, герои. Не думая о подвиге, о героическом, они воевали как говорится, не из-за страха, а по совести.

Бондарев вторгся в художественную прозу второй половины 50-х годов прошлого века смело, неожиданно, со своим взглядом на войну, на проблему жизни и смерти. Центральные литературные журналы и газеты обрушились с резкой критикой на повесть. Журнал «Москва»: «Опубликование повести «Батальоны просят огня» событие более печальное, чем радостное. Видимо, по недостатку литературного опыта автор дурно распорядился своим талантом». Воспользовавшись «необыкновенным и несуразным единичным случаем», писатель, «сам того не желая, предложил читателю ложные художественные обобщения опыта минувшей войны.

Собственно, вся повесть «Батальоны просят огня» посвящена преодолению в человеке чувства страха перед смертью, которая каждое мгновение может оборвать жизнь.

Преодолеть самого себя

В 1959 году появилась новая повесть Юрия Бондарева «Последние залпы». Этой повестью молодой писатель как бы закрепился на ранее занятой повестью «Батальоны просят огня» высотке. Но многим показалось, что вторая повесть повторяет первую.

И по внешнему обличию, поведению в обеих повестях совершенно не похожие друг на друга персонажи: как главные, так и второстепенные. По сути же – в «Последних залпах» получают дальнейшее развитие, уточнение проблемы жизни и смерти, исполнения солдатами и офицерами своего долга на войне.

Уже в этих двух повестях Бондарев проявил себя великолепным мастером, умеющим двумя-тремя мазками запечатлеть тот или другой, даже второстепенный, персонаж.

То, что герои писателя не похожи на житийных святых, это очевидно всем – и западным, и отечественным критикам и читателям. Вместе с тем в повестях Юрия Бондарева действительно изображен «суровый фронтовой быт», и конечно же трудно себе представить человека на войне, не испытывающего страха перед смертью.

Подлинным открытием Бондарева явилось то, что он первым показал и заявил, что «весь характер солдата проявляется в том, что он каждый день преодолевает самого себя». В повести «Последние залпы», как и в «Батальонах...», запечатлен героический подвиг народа, когда каждый его представитель понимает, по словам самого писателя, что «героизм – это преодоление самого себя и это самая высокая человечность. Героизм советского солдата не в том, что он бесконечно заявляет о презрении к смерти, а в том, как он поступает, о чем думает, кого любит и кого ненавидит. Человечность его в том, как он говорит о своей жене и детях, о весеннем мелькании стай скворцов над траншеями, и в том, как он впервые в жизни убивает, а убивать всегда нелегко».

Преодоление смерти (каждодневное!) – это и есть подвиг, связанный с человечностью и с неброским патриотизмом, выражающимся в любви к своей семье, детям, жене и родителям, к природе и людям, тебя окружающим.

На весах добра и зла

После «Последних залпов» Юрий Бондарев на целое десятилетие перестал печатать художественную прозу о войне. Он открыл новый этап в изображении Великой Отечественной войны в литературе, но его стали занимать проблемы мира, мирной жизни общества. Известно, что Александр Твардовский советовал молодому писателю продолжать писать о войне, однако писатель создал роман «Тишина» и повесть «Родственники», рассказавшие читателю о том, чем жила и живет страна в послевоенные годы.

Вместе с тем Бондарев прекрасно чувствовал, сознавал, что о войне не все еще сказано и не так сказано. А работа над «Тишиной» показала, что он готов к написанию большого художественного полотна о войне – романа.

Непосредственным толчком к написанию романа «Горячий снег» послужила международная встреча писателей. В интервью «Вечерней Москве» в 1969 году (год окончания работы над романом) он рассказал об этом: «Несколько лет назад в Австрии проходила международная дискуссия писателей. После многочисленных вопросов о советской литературе ко мне подошли два немца средних лет. Из разговора выяснилось – оба бывшие танкисты из армейской группы «Гот», оба воевали на том же участке фронта на реке Мышкова, где в декабре 1942 года был и я. Тогда танковые дивизии Манштейна пытались пробить коридор к окруженной нашими фронтами более чем трехсоттысячной группировке Паулюса в районе Сталинграда. Два немца эти были настроены сейчас весьма дружелюбно. Они заявили, что выступают против реваншизма, ненавидят гитлеровское прошлое, и мне странно было: четверть века назад мы стреляли друг в друга, жили непримиримой ненавистью. И я вспомнил многое, что за протяженностью лет уже забывалось: зиму 1942-го, холод, степь, ледяные траншеи, танковые атаки, бомбежки, запах гари и горелой брони...»

В том же интервью важно и другое признание писателя: «Эта книга – о Сталинграде и в то же время не о Сталинграде <...>. В этой книге я пытаюсь сказать о войне то, что не успел сказать в других своих книгах». Конечно же «Горячий снег» – роман, рассказывающий, с одной стороны, лишь об эпизоде, хотя и очень важном, случившемся во время Сталинградской битвы, с другой – это роман о Великой Отечественной войне, о народной войне против захватчиков, наконец – о нравственных ценностях, философском осмыслении великой трагедии человечества – войны. И в романе, разумеется, много нового, той новизны, о которой можно уверенно говорить как о художественном открытии писателя.

В романе ненавязчиво, скрыто представлена великая страна – Советский Союз, страна многонациональная, страна любимая, страна – самая красивая из всех существующих стран мира. В романе нет этих громких слов – Советский Союз, Россия, дружба народов... Но все ее герои – представители одной, единой страны, которую защищают русский Кузнецов, украинец Скорик, армянин Давлатян, казах Касымов...

И вовсе не идиллическими могут быть эти отношения между представителями разных национальностей, но конфликты – не на национальной почве. И их немного.

Жанровые возможности романа привлекли внимание Бондарева и по другим причинам. Здесь уместно вспомнить признание самого писателя из его статьи «Взгляд в биографию» (1965): «Правда войны вбирает в себя все – от движения красного карандаша по карте в Верховной Ставке до ночи перед боем в окопе, от Ленина и дней Октябрьской революции до первых выстрелов в июне сорок первого года. В окопах войны решалась и судьба советской власти, и судьба социализма, и, следовательно, судьба каждого солдата. В окопах, протянувшихся от Баренцева до Черного моря, воевал народ, - поэтому здесь концентрировались все наши идеи, чаяния, надежды. И именно здесь писатели среднего поколения, избегая прямолинейности, искали масштабность, емкость мысли и чувств, а не в механической широте всеобъемлющего полотна, которая в силу этой своей механической пространности «размывает» писателя как остро чувствующего участника событий. Все дело, надо полагать, в том, что «окопная правда» вбирает в себя «масштабную правду», так же как «масштабная правда» вбирает «окопную».

Необходимость донести до читателя вместе с «окопной» правдой и «масштабную» чрезвычайно расширили эпические рамки романа. Бой одной батареи вписан в широкий масштаб замыслов немецкого командования во главе с Гитлером и советского – во главе со Сталиным.

«В «Горячем снеге», – признался Юрий Бондарев в интервью «Литературной газете» в 1972 году, – я написал о войне несколько по-другому, чем в повести «Батальоны просят огня». И не только в плане, что ли, художественном, но и в плане историческом: ведь между романом и повестью пролегло одиннадцать лет. Это тоже было стремление к познанию и как бы толчком биографии (не прошлой, а настоящей) – пора более широкого осмысления человека на войне, пора какого-то накопления, сделанного не мной, а самим временем.

Это своего рода категорический императив, исходящий из самой жизни. Однако «Батальоны просят огня» и «Горячий снег», не спорят друг с другом. Это родные братья, у позднего брата лишь больше морщин и больше седины на висках. Время живет в писателе, так же как и писатель живет во времени».

«Горячий снег» – название романа, сделавшего его сразу же запоминающимся. Сочетание несочетаемого (оксюморон) сразу же привлекает внимание – и надолго. «Вообще, – говорил Ю. Бондарев в интервью «Литературной газете» в 1972 году, – название книги – одно из наиболее тяжелых звеньев поиска. Ведь первое ощущение еще даже не раскрытой вещи возникает в душе читателя от заглавия на обложке. «Последние залпы» первоначально назывались «Капитан Новиков» (слишком открыто); «Двое» – «Не меч, но мир» (чересчур нагружено); «Горячий снег» — «Дни без милосердия» (чересчур расшифрованно). Но самые долгие мучения были связаны с названием повести «Батальоны просят огня». Я перебрал множество вариантов и наконец остановился на одном, показавшемся мне необычным и в то же время как бы дохнувшим войной».

Снег в романе изображается как реальная деталь окопного быта: «исколотое снежной крошкой лицо», «снежная дорога», «мела снежная крупа», «снежная крупа намела здесь белые островки», «похрустывание снежного наста под его валенками», «снежной крупой прошуршало сзади» и т.д. Упоминание снега создает и цветовой, эмоциональный фон: «ядовито алел снег». В нескольких ситуациях писателем создаются ситуации, в которых снег действительно определяется как «горячий». В интервью польскому еженедельнику «Керунки» в марте 1974 года он говорил: «В моем романе сталинградский снег становится горячим не только от накаленности боя. Когда погибает женщина, мой герой плачет, вытирая рукавом глаза, и снег на рукаве становится горячим от слез. Мы потеряли двадцать миллионов убитыми».

Для того чтобы написать такой роман, автору пришлось самому пройти через сталинградский ад, стать признанным писателем и заставить задуматься читателей над тем, что есть такое человеческая жизнь, какова ей цена и кто ею распоряжается...

Роман Юрия Бондарева «Берег» – это роман-послесловие к войне, роман-эпилог.

Бывший лейтенант Никитин, ныне писатель с мировым именем оказался по воле случая в Германии. Его пригласили на круглый стол, где он встречается с госпожой Герберт, той самой немецкой девочкой Эммой, которая двадцать шесть лет тому назад одарила молодого советского офицера великим чудом – единственным чудом на Земле, – имя которому Любовь.

В романе столкнулись два потока Времени – и эта река разверзла пред Никитиным и Эммой такие берега нравственности, щемящей и не отболевшей с годами любви, коих хватило бы на несколько жизней, – и все равно едва ли можно было бы ее одолеть – столь глубока она, эта неодолимо-пьянящая река Времени, так много в ней неизвестно-неизбежного и манящего своей ускользающей и опрокидывающейся в сердца Вадима Никитина и Эммы Герберт глубиной.

Этой реке в «Береге» равновелика любовь, изображенная писателем с такой не стыдящей даже юную душу откровенностью, что самые интимные сцены про «это», написанные во всем великом сиянии бондаревского Слова, читаются так, словно перед читателем раскрыты удивленные, глаза безгрешного неба, а не сияющие глаза женщины в тот миг, о котором лучше не говорить, чтобы не быть пошлым.

Любовь не выбирает – выбирают люди. В этом трагизм любви, которая с обезоруживающей силой обрушилась на Никитина и Эмму.

Изобразить такое состояние героев под силу великим писателям; слово мертвое только в словаре, насколько оно оживает, зависит от одного писателя и ни от чего и ни от кого более.

Дорога к милосердию

Миниатюры Юрия Бондарева «Мгновения» являются романом писательской души. Они родились в одно время с романами «Бермудский треугольник» и «Без милосердия». Главным героем этих романов стало само время – нынешнее безвременье, которое прогремело о своем начале вакуумными снарядами контрреволюции по зданию Дома Советов в октябре 1993 года.

Парадокс войны и всей жизни, по Бондареву, заключается в том, что милосердия всегда требуют немилосердные.

Юрий Бондарев не побоялся вплести в ткань художественного текста «Бермудского треугольника» подлинные слова мерзавцев, находившихся у власти и около нее, не побоялся снизить художественный уровень романа голой публицистикой. Он понимал, что эта публицистика с одной стороны только усилит эмоциональный накал романа, а с другой – станет вещественным доказательством совершенного преступления для грядущего суда Истории, который непременно придет.

Обладая подлинным знанием о тайне русской души, как русский национальный писатель, Юрий Васильевич Бондарев имеет моральное право сказать своему народу горькую правду о нем, – слишком много было писателей-лукавцев, воспевавших его величие и стеснявшихся сказать ему в лицо о многих отвратительных чертах, живущих в нем с давних времен.

Если говорить о творчестве Юрия Бондарева, то за шесть десятилетий беспрерывного творческого труда он выстроил надежное литературное здание, которое накрывают собою его миниатюры-«мгновения», устремляясь вместе с его повестями и романами-венцами к Небу, – это и есть тот самый «Ноев ковчег Слова», счастливо плывущий на бурных волнах великого моря отечественной словесности.

Произведения Юрия Бондарева

Книги:

  1. Бондарев, Юрий Васильевич. Батальоны просят огня ; Последние залпы : повести / Юрий Бондарев. - М. : Современник, 1984. - 335, [1] с. - (Сыновья века : серия книг о коммунистах).

  2. Бондарев, Юрий Васильевич. Берег ; Выбор ; Игра : романы / Юрий Бондарев ; [худож. Е. Соколов]. - М. : Советский писатель, 1988. - 751, [1] с.

  3. Бондарев, Юрий Васильевич. Выбор : роман / Юрий Бондарев ; [грав. худож. В. Носкова]. - М. : Молодая гвардия, 1981. - 319, [1] с. : ил.

  4. Бондарев, Юрий Васильевич. Горячий снег : роман / Юрий Бондарев. - М. : Воениздат, 1984. - 336, [1] с. : ил. - (Школьная библиотека).

  5. Бондарев, Юрий Васильевич. Игра : роман ; Мгновения : миниатюры / Юрий Бондарев. - М. : Художественная литература, 1987. - 287, [1] с.

  6. Бондарев, Юрий Васильевич. Искушение : роман / Юрий Бондарев. - М. : Молодая гвардия, 1992. - 351, [1] с.

  7. Бондарев, Юрий Васильевич. Непротивление ; Горячий снег : [романы] / Юрий Бондарев ; [худож. Е. Л. Медведевских]. - Курган : Зауралье, 1996. - 734, [2] с. : ил. - (Современная русская классика).

  8. Бондарев, Юрий Васильевич. Повести / Юрий Бондарев ; [худож. Б. Чупрыгин]. - М. : Современник, 1973. - 397, [3] с. : ил.

  9. Бондарев, Юрий Васильевич. Тишина : роман и повесть / Юрий Бондарев ; [худож. А. Мешков]. - М. : Советский писатель, 1991. - 494, [2] с. : ил.

  10. Бондарев, Юрий Васильевич. Человек несет в себе мир / Юрий Бондарев. - М. : Молодая гвардия, 1980. - 255, [1] с., [9] вкл. л. ил. - (Писатель - Молодежь - Жизнь).

Литературно-художественные журналы

  1. Бондарев, Юрий. Без милосердия : роман / Юрий Бондарев // Наш современник. – 2004. – № 7, 8.

  2. Бондарев, Юрий. Бермудский треугольник : роман / Юрий Бондарев // Наш современник. – 1999. – № 11, 12.

  3. Бондарев, Юрий. Бывший друг : рассказы / Юрий Бондарев // Слово. – 2007. – № 2.

  4. Бондарев, Юрий. В новогоднюю ночь / Юрий Бондарев // Культура. – 2014. - № 9. – С. 6.

  5. Бондарев, Ю. В предчувствии апокалипсиса / Ю. Бондарев // Литературная Россия. – 2011. – № 35. – С. 16.

  6. Бондарев, Юрий. Где он слышал этот голос? : рассказ / Юрий Бондарев // Слово. – 2002. – № 2.

  7. Бондарев, Юрий. Золотой дождь : рассказ / Юрий Бондарев // Слово. – 2006. – № 6.

  8. Бондарев, Юрий. Искушение : роман / Юрий Бондарев // Наш современник. – 1991. – № 1, 2.

  9. Бондарев, Ю. Книги – это мои дети / Ю. Бондарев // Слово. – 2007. – № 3.

  10. Бондарев, Юрий. Любить и верить : рассказы / Юрий Бондарев // Слово. – 2010. – № 1/3.

  11. Бондарев, Юрий. Мгновения : миниатюры / Юрий Бондарев // Литературная газета. – 2011. – № 6/7 ; // Слово. – 2009. – № 1 ; 2001. – № 1 ; // Наш современник. – 2001. – № 1 ; 2000. – № 8 ; // Слово. – 1992. – № 8 ; // Юность. – 1986. – № 6.

  12. Бондарев, Юрий. Мгновения мира и войны / Юрий Бондарев // Наш современник. – 2009. – № 9.

  13. Бондарев, Юрий. Наш крестный путь / Юрий Бондарев // Слово. – 2007. – № 5.

  14. Бондарев, Юрий. О любви : рассказы / Юрий Бондарев // Слово. – 2008. – № 5.

  15. Бондарев, Юрий. О пародии, смешном и горьком / Юрий Бондарев // Слово. – 2001. – № 3.

  16. Бондарев, Юрий. Облака : рассказ / Юрий Бондарев // Слово. – 2008. – № 2.

  17. Бондарев, Юрий. Отец, мать, бабушка и я : рассказы / Юрий Бондарев // Литературная газета. – 2002. – № 23.

  18. Бондарев, Юрий. После бессонной ночи : рассказы / Юрий Бондарев // Слово. – 2004. – № 3.

  19. Бондарев, Ю. Приближение к истине / Ю. Бондарев // Литературная газета. – 2010. – № 25.

  20. Бондарев, Юрий. Трое : рассказ / Юрий Бондарев // Слово. – 2009. – № 5.

О жизни и творчестве Юрия Бондарева

Книги

  1. Бондарев, Юрий Васильевич. Взгляд в биографию / Юрий Бондарев. - М. : Советская Россия, 1971. - 206, [2] с. - (Писатели о творчестве).

  2. Бондарев, Юрий Васильевич. Поиск истины / Ю. Бондарев. - М. : Современник, 1979. - 304 с. - (Библиотека "О времени и о себе").

  3. Горбунова, Екатерина Николаевна. Юрий Бондарев : очерк творчества / Е. Горбунова ; [худож. А. Е. Цветков]. - М. : Советская Россия, 1989. - 431, [1] с.

  4. Коробов, Владимир Иванович. Юрий Бондарев / В. И. Коробов. - М. : Современник, 1984. - 367, [1] с., [1] л. портр.

  5. Федь, Николай Михайлович. Художественные открытия Бондарева / Николай Федь. - М. : Современник, 1988. - 463, [1] с.

Статьи из журналов

  1. Кожемякин, В. Гибридный реванш / В. Кожемякин // Аргументы и факты. – 2019. - № 7. – С. 3.

  2. Шкурат, Л. С. Война и мир Юрия Бондарева / Л. С. Шкурат // Литература в школе. – 2019. – № 2. – С. 7-12.

  3. Куницын, В. Мгновения с Бондаревым / В. Куницын // Москва. – 2018. - № 6. – С. 18-27.

  4. Кожемякин, В. Сейчас бы пили баварское / В. Кожемякин // Аргументы и факты. – 2018. - № 19. – С. 5.

  5. Уханов, И. Сражающийся и непобедимый Юрий Бондарев / И. Уханов // Наша молодежь. – 2016. - № 8/9. – С. 16-17.

  6. Ефремова, Д. Прогнозировать судьбу Родины – все равно, что объяснять любовь / Д. Ефремова // Культура. – 2015. - № 24. – С. 1, 4-5.

  7. Соединения войск // Литературная Россия. – 2015. - № 16. – С. 1.

  8. Полозова, Т. Д. Во благо справедливости, чести, добродетели, Отечества / Т. Д. Полозова // Начальная школа. – 2014. - № 9. – С. 77-79.

  9. Басинский, П. Берег порядочности / П. Басинский // Российская газета. – 2014. – 17 марта. – С. 8.

  10. Коленский, А. Жизнь строится на твердых «да» и «нет» / А. Коленский // Культура. – 2014. - № 9. – С. 1, 6.

  11. Огрызко, В. Друзья – враги: Г. Бакланов – Ю. Бондарев / В. Огрызко // Литературная Россия. – 2014. - № 9. – С. 8-9.

  12. Выбор Бондарева // Литературная газета. – 2014. - № 10. – С. 1, 4, 15.

  13. Выбор Юрия Бондарева // Литературная газета. – 2009. – № 25. – С 6.

  14. Юдин, В. Мы идем по крестному пути / В. Юдин // Слово. – 2009. – № 3. – С. 1-5.

  15. Арцибашев, А. Был ли я прав – рассудит время / А. Арцибашев // Наш современник. – 2009. – № 3. – С 243-250.

  16. Савельев, И. Нетающий горячий снег / И. Савельев // Слово. – 2009. – № 1. – С. 10-58.

  17. Савельев, И. Недоступный полог / И. Савельев // Слово. – 2006. – № 2. – С. 100-106.

  18. Мы не уйдем с поля боя // Слово. – 2004. – № 6. – С. 29-33.

  19. Круглов, Ю. Война и мир Юрия Бондарева / Ю. Круглов // Слово. – 2004. – № 1. – С. 1-32.

  20. Сорокин, В. Красота мудрости / В. Сорокин // Слово. – 2001. – № 2. – С. 73-83.

  21. Тимофеев, А. С отвагой через всю жизнь / А. Тимофеев // Слово. – 1999. – № 2. – С. 52-65.

  22. Бузник, В. Память войны / В. Бузник // Русская литература. – 1995. – № 3. – С. 96.

  23. Бузник, В. Перечитывая заново / В. Бузник // Литература в школе. – 1995. – № 5. – С. 26.

  24. Ларионов, А. Талант провидца и пророка / А. Ларионов // Слово. – 1994. – № 1/6. – С. 38-39.

  25. Быков, Л. Постижение сложной ясности / Л. Быков // Литературное обозрение. – 1985. – № 6. – С. 24.

  26. Огнев, В. О выборе судьбы и берегах памяти / В. Огнев // Юность. – 1985. – № 2. – С. 88.

  27. Амлинский, В. Единое слово / В. Амлинский // Юность. – 1984. – № 3. – С. 78-80.

  28. Бондарев, Ю. Дорожите каждым днем своего земного срока / Ю. Бондарев // Юность. – 1982. – № 8. – С. 3-10.

Составитель: главный библиограф Пахорукова В.А.

Верстка Артемьевой М. Г.


Система Orphus

Я думаю!