Обычный режим · Для слабовидящих
(3522) 23-28-42


Версия для печати

Мария Григорьевна Пляхина

За разговором мы просидели около полутора часов, если не больше. Стрелки на циферблате будто замедлили свой ход или вообще остановились. Мария Григорьевна делилась историей своей жизни, с головой погружая меня в то важное для нее время. Да, определенно, она помнит всё, будто это было вчера. А вот с чего все началось.

В далёком 41-ом

15-го числа 1941 года у меня прошел День Рождения, я тогда девятый класс заканчивала. После выпускных экзаменов мама решила сделать мне подарок и купила два билета, в Сочи, кажется. В то время мы жили в Москве. Сели в поезд, едем, вдруг, его резко останавливают. Все пассажиры возмущаются, не понимают, что случилось. А нам объявляют: «Всем мужчинам выйти! Война началась!». Женщинам же разрешили остаться, поэтому мы поехали дальше. Пока отдыхали на курорте да возвращались домой, молились, только лишь бы дом целым остался. Бомбежка в то время сильнейшая была. Кров, к счастью, оказался цел и невредим.

По возвращению мы не знали что делать, как выживать. Спрашиваем у соседей: «Куда бежать, когда обстреливать начинают?». А они нам: «В метро спасаться надо!». И вот началась бомбёжка. Схватили мы паспорта, самое ценное, и побежали. Спустились по лестнице и по рельсам все дальше и дальше пробираться начали. Кто-то и матрасы даже захватил, неизвестно же, сколько времени там провести можно. И вот, через какое-то время нам сообщают: «Граждане, воздушная тревога миновала, отбой!» Бежим домой, снова молимся, чтобы дом на месте стоял. Такой вот маршрут не раз нами проделывался, очень страшно было.

Начались сильные бомбёжки. Людей стали эвакуировать, и нам предложили незамедлительно уехать. Куда ехать? Как спасаться? Приехали мы в город Кызылорда, там у нас родственники уже находились. Жить то особо негде было, ночевали на полу. Как-то раз мама пришла домой и говорит: «Слушай, объявление висит, что в госпиталь народ набирают, пошли скорей». Я тогда, помню, воодушевилась, да как закричу: «Так что же мы тут все сидим-посиживаем?! Немцы прут, а мы без дела!». Пришли мы по адресу, а нас уже начальник госпиталя встречает, да спрашивает, что делать умеем. Мама у меня машинисткой в литературном журнале работала, начальник, как услышал это, сразу воскликнул: «Какое счастье!». С тех пор она стала секретарем, все важное фиксировала. А меня, несмотря на то, что я ничего почти не умела, санитаркой назначили, полы мыла.

Госпиталь на колёсах

Однажды нам сообщили, что немцев отогнали. Мы набрали лекарств, всяких вещей необходимых, и сели на теплушку. Госпиталь наш назывался «Госпиталь для легкораненых 53 армии северо-западного фронта». Так начались наши путешествия для спасения солдат. У нас не было постоянного здания, останавливались там, где было свободно. Это и церковь была, и школа, и обычные дома. Бывало, что в лесу останавливались, там первую помощь оказывали.

Первым городом, где мы остановились, стал Ростов-на-Дону, он был весь разгромлен. Помню, меня так поразило, что дома многие пополам разрезаны, всё абсолютно видно внутри. Потом у нас была остановка Тихорецкая. Приехали мы туда, а нам сообщают, что немцы снова налетели на Ростов, и их вновь отогнали. Мы возвращаемся обратно, теперь правда уже не в теплушке, а в обычном вагоне, и меня снова поражает один факт. Выходим на улицу, смотрим, что же это такое, река вся серебряная?! Присмотрелись, а это рыба глушенная плывет. Эта картина на всю жизнь запомнилась.

Как-то приехали в Баку. Вышли на остановке с мамой, а там люди торгуют на станции. Ну, мы заинтересовались, рот-то разинули. Потом смотрим, а поезд-то наш пошёл! Кое-как вскочили на платформу, перепугались тогда, что без нас уедут.

Наперегонки с судьбой

Останавливались в Красноводске, Самарканде, Фергане, Джелалабаде. Ехали туда, откуда войска отгонят. Если нападают немцы, мы возвращаемся туда, где до этого были, или же едем в другом направлении. И вот мы приехали на станцию Ош, это конец Советского Союза. Нас предупредили, что будет долгая остановка, и послали меня с одной девочкой за водой. Набрали мы воды, идем, а там рынок двухэтажный такой, на верхнем этаже сидят нерусские, арбузы едят. Остановились мы передохнуть и вдруг слышу: «Машка!». Думаю: «Господи! С какой это крыши кричат?». Вдруг подбегает мальчишка из моего класса, как оказалось, их с мамой сюда эвакуировали. В гости позвал, сказал, что мама рада повидаться будет. Я сначала отказывалась идти, а потом вдруг согласилась, остановка-то большая, время ещё есть. Завезли мы флягу с водой и пошли к ним. Сижу, а сердце не на месте, надо что-то делать. Побежала я к платформе, одноклассник меня провожать вызвался. Подходим, а поезда нет! Мы дежурного кричим, спрашиваем: «А где поезд то?!», а он нам: «А вон, хвостик видно ещё немного вдали». Как я тогда бежала! Я хоть и не спортсменка, но тогда, наверное, рекорды какие-нибудь побила. Заскочить мне помогли, за руки затащили. Как пробралась к своему вагону, все охнули, а мама чуть с ума не сошла. А я ещё не в форме была, раз не военнообязанная, меня вообще могли вышвырнуть, сказать, что я здесь забыла.

Дорога домой

Доехали мы до города Осташков, там озеро Селигер. Немцы его не бомбили, говорили, что это будет их место для отдыха. Там же природа чудесная. Заселили нас в небольшие домики, их уже немцы загадили до этого. В одном из них, каменном, сделали госпиталь. И работа продолжилась. Однажды ко мне пришёл начальник и сказал, чтобы я немедленно ехала учиться в Москву. У меня ведь только 9 классов на то время было закончено, невоеннообязанная была, поэтому надо было обязательно уезжать. Отправили со мной врачицу с сыном. Я взяла все самое необходимое: рюкзак, да буханку хлеба с сахорочком, которые мама в дорогу отдала.

Попутчица же моя набрала себе кучу продуктов, что целую армию, наверно, прокормить можно. До станции Осташков мы добрались на санях. Как приехали, врач вышла какие-то документы оформлять. Там ей сообщили, что она должна медицинскими делами в вагоне заниматься. Та как услышала, сразу завопила, что работать ни за что не будет, а будет отдыхать. Зато на это занятие вызвалась я, мне-то ведь не сложно было. Вернулись мы к саням, а вещей и след простыл, только мой рюкзак с хлебушком на месте лежать остался. Так и сели в поезд, который уже был полон ранеными солдатами.

Знакомство длиною в жизнь

В поезде, когда возвращалась на учёбу в Москву, познакомилась я с молодым раненым солдатом, Георгием. Я в то время стихи писала, поэтому читала ему свои произведения. В первый раз он как услышал, да говорит: «А у меня брат — поэт! В Белозерском районе Курганской области живет, Алексей Пляхин. Давай я адрес наш запишу?». Взял тетрадку с моими творениями, оставил пожелания и пометку о себе. Прошло много времени, и как-то получаю я письмо. Сначала не поняла, от кого это, перечитывала строки, всё вспомнить не могла. А потом как тетрадку свою старую нашла, сразу всё и поняла. Я тут же ответила, завязалась переписка. С фронта он отправил мне ровно 100 писем. А однажды взял и приехал ко мне. Поженились мы не сразу. По приезду он сообщим мне, что дома у него остались трое детей. С их матерью у него сложились плохие отношения, так как она не следила за ними, вела плохой образ жизни. Предложил мне, чтобы мы их через суд себе забрали. Я тогда, помню, строго ответила: «Для этого надо обязательно расписаться!». И вот он уже поехал за детьми в Курган, а потом, в один прекрасный день я получаю телеграмму: «Мамочка, мы едем!». Судьба распорядилась так, что позже мы вернулись жить в родной город мужа. Всего у нас пятеро детей, а сейчас и 8 правнуков.

Москва слезам не верит

По приезду в Москву оказалось, что мне негде жить. Мой старый дом заняли какие-то люди, естественно, пускать меня они категорически отказались. Пришлось мне ютиться у своего отчима, пока жильё себе не найду. Однажды его соседка, хорошо общавшаяся с прокурором, вызвалась помочь мне. Пообещала жилищный вопрос быстро уладить, но не получилось. Оказалось, что в мой дом поселили брата Стаханова. Я не опустила руки, подала в суд, наняла адвоката, но и там мне отказали.

Тогда же я закончила курсы медсестёр и устроилась работать в госпиталь челюстно-лицевой хирургии. Раненые очень хорошо ко мне относились, еду носили. Один даже однажды сказал мне, что поможет с моей бедой. Написали они с товарищами письмо в Министерство, забрали меня с работы и поехали прямиком на Красную площадь. В здание их дежурный не пускает, шум поднялся. Вдруг, какой-то дяденька идет, спрашивает: «Что такое? Что случилось?». Ну, ребята и рассказали все, да возмущаться начали, что так и сами могут без крова остаться, пока воюют. После этого я оказалась у себя дома.

День Победы

У нас была общая квартира, где жили пять семей. Вдруг залетают соседи и начинают кричать: «Война то кончилась!». Мы все вылетели в коридор, да не знаем, что нам делать, куда деваться. Оделись скорее и побежали. На улице оказались, а там как сумасшедшие все на Красную площадь потоками ринулись. Бабки по краям с бутылками стоят, мужикам наливают. По Садовому кольцу тогда же вели пленных. Вдоль дороги матери и жены солдат стояли, готовы были кинуться на них, разорвать. Милиция их еле удерживала. Вот такие воспоминания от 9 мая у меня. Конечно, все радовались, обнимали друг друга, счастливы были. Этот день остался в моей памяти навечно.

Закончив свою военную историю, Мария Григорьевна рассказала мне про свою жизнь в настоящее время. В свои 90 лет она работает в городском Совете ветеранов и помогает женам погибших на фронте солдат. Ещё участница войны — постоянный гость в школах города Кургана. На классных часах она, как и сейчас, делится своими воспоминаниями с молодым поколением. И вот наша встреча подошла к концу. Мария Григорьевна быстро оделась, улыбка не сходила с её лица. «Ну всё, хорошо поговорили, а сейчас надо на юбилей скорей бежать, опаздываю уже!» — подытожила героиня и буквально выпорхнула на улицу.

Текст: Юлия Пастухова

Фото: Виктор Михайлов


Система Orphus

Я думаю!