Обычный режим · Для слабовидящих
(3522) 23-28-42


Версия для печати

Литературная премия «Большая книга». Гузель Яхина — лауреат премии 2015 года

Дайджест. Курган. 2015

10 декабря 2015 года в Доме Пашкова прошла торжественная церемония награждения лауреатов Национальной литературной премии «Большая книга».

Первое место у самого яркого дебюта года — романа «Зулейха открывает глаза» Гузели Яхиной. Второе — у романа «Свечка» Валерия Золотухи. Третье место у «Зоны затопления» Романа Сенчина.

Премию читательских симпатий (интернет голосование) получили:

1 место — роман Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза»;

2 место — сборник Анны Матвеевой «Девять девяностых»;

3 место — роман Валерия Золотухи «Свечка».

Также премией «Большой книги» за вклад в литературу наградили золотую коллекцию экранизаций телеканала «Россия». Награду получили Глеб Панфилов и Антон Златопольский.

Яхина Гузель Шамилевна родилась в 1977 г. в Казани. Окончила факультет иностранных языков Казанского государственного педагогического института. В 2015 году окончила сценарный факультет Московской школы кино. Работала в сфере PR, рекламы, маркетинга.

В литературе дебютировала в 2014 году с рассказом «Мотылек» в журнале «Нева» (№ 2). Пишет сценарии для сериалов.

В 2015 году Гузель Яхина с романом «Зулейха открывает глаза» стала лауреатом литературных премий «Книга года», «Ясная Поляна», «Большая книга».

С 1999 года живёт в Москве. Замужем. Есть дочь.

Яхина, Гузель. Зулейха открывает глаза : роман / Г. Яхина. — М. : Редакция Елены Шубиной : АСТ, 2015. — 509, с.

Дебютный роман Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза» стал одним из сюрпризов нынешнего сезона национальной литературной премии «Большая книга». Роман буквально взорвал Интернет. Судя по отзывам в соцсетях, его читают люди молодые и зрелые, искушенные и не искушенные в словесности. Одобрительными рецензиями на книгу Яхиной уже откликнулись многие уважаемые литераторы. Но даже критики романа признают: сюжет захватывает, не отпускает, судьба главной героини вызывает горячее сочувствие.

Людмила Улицкая о романе Гузель Яхиной: «Роман „Зулейха открывает глаза“ — великолепный дебют. Он обладает главным качеством настоящей литературы — попадает прямо в сердце. Рассказ о судьбе главной героини, татарской крестьянки времен раскулачивания, дышит такой подлинностью, достоверностью и обаянием, которые не так уж часто встречаются в последние десятилетия в огромном потоке современной прозы».

«Зулейха открывает глаза» — дебютный роман писательницы. Главная героиня произведения — татарская крестьянка Зулейха из глухой деревни. Действие происходит во времена раскулачивания, в 1930-е годы. Зулейху вместе с другими переселенцами отправляют в спецпоселение на Ангару.

Из интервью

— Чья судьба вдохновила на создание книги?

— Раскулачивание и кулацкая ссылка — это часть истории нашей семьи. В январе 1930 года, когда моей бабушке было всего 7 лет, ее семью раскулачили и сослали на Ангару. В глухом таежном поселении Пит-Городок, недалеко от Аяхтинского золоторудного месторождения, она провела все детство и юность — до 1946 года, когда бывшим кулакам разрешили вернуться в родные места. В свою деревню бабушка вернулась уже совсем другим человеком — настоящей северной девчонкой, лучше говорящей по-русски, чем по-татарски, с сильным сибирским характером. Она стала учителем русского языка и литературы — работала в деревенской школе, где директорствовал мой дедушка, преподаватель немецкого языка. В школе они познакомились и скоро поженились.

Сибирский период бабушкиной жизни всегда меня интересовал. После ее смерти я поняла, что хочется написать про это интересную историю — не точный пересказ биографии, а именно художественное произведение. Два года я «варила» в себе эту идею, читала, что-то придумывала, что-то даже писала... А когда поступила в Московскую школу кино, решила, что именно эту историю я напишу как свою первую учебную работу. Позже получившийся сценарий развернула в роман.

— Как по мере работы менялась сюжетная линия?

— Очень сильно. Сначала это была история взрослой сорокалетней женщины, с детьми и внуками. Потом я поняла, что героиня должна быть существенно моложе, чтобы за период повествования она смогла качественно измениться, пережить определенные метаморфозы. Поэтому в начале книги Зулейхе всего тридцать. Это тот возраст, когда человек еще достаточно гибок. И Зулейха за шестнадцать лет, с 1930 по 1946 год, проходит очень длинный путь — от дремучей язычницы-крестьянки, которая кое-как существует в доме мужа под гнетом властной свекрови, до сильной взрослой женщины, говорящей на другом языке, самой выбирающей себе мужчину, имеющей силы отпустить обожаемого сына во взрослую жизнь.

Кроме того, изначально роман задумывался как более легкий, детективный, причем в двух временных пластах: в сегодняшнем дне и в тридцатых годах прошлого века. Мне казалось, что читателю будет интереснее следить за своей современницей, которая по архивным документам расследует жизнь своей бабушки, пытается по сохранившимся деталям воссоздать ее путь. Но в итоговом варианте романа я оставила только историческую часть — собственно жизнь Зулейхи.

— Многих читателей помимо самой Зулейхи пленил еще один ваш герой — немец Лейбе. Этот образ ваша несомненная удача. Существовал ли у этого профессора медицины реальный прототип?

— Реальный прототип есть только у свекрови главной героини, столетней слепой и глухой старухи, прозванной Упырихой. Этот персонаж срисован с моей прабабушки. Конечно, я ее в живых не застала, она умерла 50 с лишним лет назад, но на память о ней остались фотокарточка, а также воспоминания родных. И рассказы эти были настолько яркими, что образ могучей старухи сложился сам собой.

Все остальные герои романа вымышлены: и сама Зулейха, и ее сын Юзуф, и красноармеец Игнатов, и полусумасшедший профессор медицины Лейбе, и паршивый урка Горелов...

А один эпизодический персонаж с секретом. Это ленинградский рабочий Денисов, бывший моряк Балтийского флота, приехавший в деревню заниматься раскулачиванием и поднимать недавно организованные колхозы. Он появляется в романе ненадолго, но внимательный читатель разглядит в описании Денисова прямые отсылки к Давыдову, герою шолоховской «Поднятой целины» — романа, также посвященного темам коллективизации и раскулачивания, но написанного с совершенно другой политической точки зрения.

Вообще изначально мне хотелось «зашить» в роман побольше аллюзий на советские книги и фильмы о коллективизации, но потом я поняла, что это утяжеляет историю. В итоге кроме Денисова в тексте сохранена еще только пара небольших отсылок к фильмам Довженко «Земля» и Эйзенштейна «Бежин луг».

— Что вы почувствовали, когда закончили работу?

— Конечно, радость и облегчение. Но при этом и опустошение. Еще долгое время история не отпускала, в голове крутились куски сюжета, сцены, фразы. Только когда роман был издан и я взяла в руки готовую, еще пахнущую краской книгу, появилось ощущение, что история отпустила.

— Ожидали ли вы такого успеха и такого внимания к роману?

— Нет, не ожидала. Счастлива, что книгу читают. И особенно радует, что ее читают молодые люди, я вижу это по отзывам и сообщениям в социальных сетях. Для людей старшего поколения вопрос раскулачивания и кулацкой ссылки не нов, они наверняка читали об этом, многие лично знали и помнят раскулаченных родственников. А вот для молодежи эта тема очень далека. Будет здорово, если кого-то роман подтолкнет больше прочесть или просто поразмышлять о том непростом времени.

— Одна молодая читательница признавалась в соцсети, что была уверена: «Зулейху» написала женщина зрелая, много повидавшая и знающая, историк по образованию. Много ли архивных документов, статистики пришлось поднять, какие источники помогли воспроизвести исторически достоверную атмосферу?

— Да, я прочитала очень много: мемуары раскулаченных переселенцев на сайте Сахаровского центра, воспоминания, диссертации, научные статьи... Благо сейчас нет проблем с информацией, многое можно найти в Интернете или заказать в электронном виде.

— Что, на ваш взгляд, удалось вам в романе лучше всего?

— Об этом судить читателям.

— Мне показалось, что главное отличие вашего романа от всех прочих, тематически ему близких, — утверждение спасительной роли культуры. Идея эта постоянно звучит в книге, особенно усиливаясь к финалу. Вас к этой мысли привел жизненный или читательский опыт?

— Спасибо за столь глубокое размышление. Тему культуры как спасительного элемента я не задумывала, по крайней мере сознательно. Скорее спасением друг для друга были сами люди. В глухой тайге, на грани жизни и смерти слетает все наносное, несущественное — религиозные предубеждения, социальные и национальные предрассудки. И человек остается наедине с человеком. Я писала книгу об этом. А еще о том, каким горьким может быть счастье. Да, переселенцы жили в нечеловеческих условиях, особенно поначалу. Да, они были оторваны от родных мест и близких людей. Да, они страдали. Но при этом наверняка у них случались и моменты радости — они обретали новых друзей, рожали и растили детей, любили друг друга. И это было счастье, пусть горькое.

— А финал? Он осознанный или родился интуитивно, исходя из логики развития характеров?

— Интуитивно. В такой достаточно тяжелой истории неуместен счастливый конец, но и оставлять читателя с ощущением полной безнадежности не хотелось.

(Вера Кострова)

Публикации о Гузель Яхиной

  1. Кострова, В. Гузель Яхина: Человека может спасти только человек / В. Кострова // Учительская газ. — 2015. — № 33. — С. 24.

Произведения Гузель Яхиной в библиотеке

  1. Яхина, Гузель. Винтовка : рассказ / Г. Яхина // Октябрь. — 2015. — № 5. — С. 73.
  2. Яхина, Гузель Шамилевна. Зулейха открывает глаза : [роман] / Гузель Яхина. — М. : Редакция Елены Шубиной : АСТ, 2015. — 509, с.
  3. Яхина, Гузель. Мотылек : рассказ / Г. Яхина // Нева. — 2014. — № 2. — С. 126.

Рецензии на роман «Зулейха открывает глаза»

  1. Котюсов, А. Семруг — птица счастья / А. Котюсов // Дружба народов. — 2015. — № 10. — С. 238-241.
  2. Трапезников, А. «Свобода от» и «свобода для» / А. Трапезников // Литературная газ. — 2015. — № 38. — С. 7.
  3. Морозов, С. Три девицы под окном / С. Морозов // Литературная Россия. — 2015. — № 32. — С. 12-13.

Составитель: ведущий библиограф М. Г. Артемьева


Система Orphus

Я думаю!